Несовершенный, но неплохой пример фильма ужасов нового поколения, обескураживающего органичной мультижанровостью и использованием всяких пост- и метаприемов. Постиронично и метакинематографично, но и старая добрая «мясорубка» есть – для тех, кто...
Финал пытается вернуть историю в русло этакой страшной сказки, однако выглядит слишком уж пространным: как и всему фильму, ему не хватает нерва и напряжения, чтобы выйти на уровень высокого жанра, а не очередной страшилки про мстительного демона.
Авторы обходятся без навязчивого морализаторства, оставляя это на откуп зрителю. Сомнительный род деятельности героя, напоминающий уже скорее секту, чем психологический тренинг, показан таким, какой он есть, – судите сами.
Синефил и в прошлом кинокритик Мендонса Фильо говорит на киноязыке громко, не только пользуется всеми доступными приемами, чтобы завуалировать очевидное и сделать локальную историю универсальной, но и работает с композицией, закручивает линии героев...
В кадре царит хаос – общие планы с верхней точки обзора показывают километры дорог, кишащие людьми. Камеры ныряют в толпу, голоса смешиваются и тонут один в другом, ноги взбивают пыль и норовят затоптать нерасторопных.
Актриса Райзман в кресле режиссера продолжает разговаривать с коллегами, которых снимает, на одном наречии и на тему всей их общей жизни, потому и вместе, и по-отдельности они так органичны в своих образах. А еще потому, что списаны они с натуры и...
Джоди Фостер играет в сотне разных обличий. Сперва – холодная и циничная, чем дальше – все более роковая, страстная и уязвимая натура, познающая опыт оплакивания самой себя и трансформации в другого человека. Поиски правды о смерти пациентки...
Каждый, кто попадает в кадр, заставляет не раз усомниться в своих намерениях и своей искренности, и этот прием со временем утомляет и указывает на несовершенство сценария, чем дальше, тем больше пугающего отсутствием столь необходимой глубины и...
Кино под стать книге, зрительское, то есть массовое, но при этом терапевтическое и глубокое, затрагивающее все еще местами табуированные темы и плоскость психологии, которая такая же медицина, как и все прочее, – с той лишь разницей, что самолечение...
Истинные поклонники наверняка возмутятся вольностями, которые позволил себе Абрамс в отношении классики – для них режиссер подготовил утешительный приз в виде камео первого Спока Леонарда Нимоя.
Только вот американская мечта и представление о геройском поступке в картинах Бэя трансформировались, со времен дебютного "Армагеддона", из бескорыстного желания принести себя в жертву во имя спасения человечества в бессмысленное принесение жертв ради легкой наживы.
Вы прочли на сайте, в блоге или журнале рецензию, которой еще нет на «Критиканстве»? Заметили в обзоре фильма или игры нелепое высказывание критика? Поделитесь своей находкой с другими посетителями.
Комментарии