Озон-художник с толком, мудростью и нескрываемой любовью к Камю рисует портрет индивида, что добровольно отказывается от всего эмоционального и коллективного.
«Большая земля» вволю дышит воздухом и сбивает с ног ветром свежести взгляда на морально покалеченных женщин и их такие же больные пристрастия, предостерегающе поблескивающие в свете маяка и черной-пречерной луны.
Тонкое винтажное кружево, вырисовывающееся из разных таймлайнов, рассказов ненадежных рассказчиков и паранормальных образов, руками Феннел грубо скручивается в узел, который держится на трафаретности и порнографичности.
Так, в своеобразной переработке жанровых канонов дебюту Марченко едва ли найдутся состоятельные конкуренты, равно как и в создании щемящего чувства насущности иррациональной лавстори, что провоцирует не самую уютную рефлексию и задевает за живое.
Словно ведомый родительским инстинктом душка Карло, гроза всея новогодних битв посредством простейших материалов – разве что не из древесины, а из таланта и большой любви к кино – превращает старую-добрую байку о чудесах столярного искусства в нечто...
Вы прочли на сайте, в блоге или журнале рецензию, которой еще нет на «Критиканстве»? Заметили в обзоре фильма или игры нелепое высказывание критика? Поделитесь своей находкой с другими посетителями.
Комментарии